Меню сайта
Весёлый кукольник Пьеро

Как известно, в знаменитом сочинском Зимнем театре собственной труппы нет. Это гастрольная площадка. Потому что строился ещё в советскую эпоху, когда курорт был слишком мал для того, чтобы создавать здесь собственный коллектив. Но сегодня «театральный голод» сказывается всё больше. А потому – появились и небольшие любительские и полупрофессиональные театры. И один из таких – народный театр «Саквояж».

«Рома! Рома!», – послышалось на лестнице, и начинающая танцовщица лет пяти, не успев спуститься и на две ступеньки, оказалась в объятиях этого самого Ромы. Романа Соколовского, руководителя народного театра «Саквояж». В голливудских фильмах он никогда не снимался, но на работе появился в лучших традициях заокеанского кинематографа: уверенная походка, неразборчивое бормотание себе под нос и уважительно кивающие головы персонала дома культуры навстречу. В три прыжка, срывая на ходу рюкзак со спины, он оказался на втором этаже и удалился в самую дальнюю комнату – гримёрку.

До начала спектакля полчаса – пора в зал. Десятки маленьких ножек замельтешили вокруг стола кассира, которая неторопливо продавала и тут же, являясь контролером, проверяла билеты. «Пойдём скорее», – начала подгонять своё чадо, непонятно куда торопящаяся женщина. Ноги ребёнка, заплетаясь, пятились в сторону зала, а взгляд не отпускал занимательный уголок – выставка действующих звёзд кукольного театра, кукол.

Склеенный из нескольких больших частей упаковочной бумаги фон с надписью «Саквояж» весьма органично дополнил всех хаотично расставленных марионеток, кукол на тростях и петрушечных кукол. Но из какого материала и как они ни были бы сделаны, далеко не в адрес каждой просились комплименты. Например, стоявшая на невысокой голубой подножке этакая постаревшая лет на 40 снежная королева с торчащей сзади палкой не вызывала никаких положительных эмоций вовсе. «В театре не может быть ничего ровного, куклам Барби здесь не место, – с холодной уверенностью отрезал Роман. – Вспомните себя в детстве, когда нет разницы, как ты выглядишь, тебе просто хорошо. Это и была жизнь. В куклах тоже самое: неважно, какая палка там торчит, важно, насколько живо она выглядит».

Глаза каждого переступившего через порог зрительного зала были неконтролируемы. Они метались из угла в угол, следуя за движениями детей, которые оккупировали всю сцену и пространство перед ней. Судя по приветственным объятиям детей и милым беседам их мам, аудитория детских спектаклей кукольного театра постоянная. На сцене уже установлены три ширмы геометрической раскраски, плотно сдвинутые между собой. Но за ширму ни один зайти не рискнул, а те, кто, может, и планировали, отвлекались на новые предложения поиграть в догонялки. Громкое «туф» раздалось в колонках, когда звукорежиссёр подсоединил микрофон к системе, чтобы обратиться к родителям с просьбой: «Заберите детей со сцены, пожалуйста». Но взрослым даже не пришлось шелохнуться: потупив глаза, детвора в спешке покидала сцену. Однако ушли не далеко – расположились на лестнице, заманивая в компанию всех только что пришедших.

Правая дверь снова открылась, и головы уже успевших рассесться на места детей как одна повернулись на входящих. Двое в расклешённых брюках с разноцветными вставками «влетели» на сцену. Первый – Роман Соколовский, который не только режиссирует, но и сам играет в своих постановках, второй – его давний коллега и друг Владимир Петров.

«Здравствуйте, дети!» – вскрикнул высокий руководитель, и уголки его губ, словно дёрнутые за нитки марионеток, приблизились к ушам. После недолгой паузы актёры получили и свою порцию «пожеланий здоровья», которая вызвала трудности произношения третьей буквы практически у каждого юного зрителя.

Владимир – за ширму, а Рома, который попросил называть его на «ты», подкрепляя свою просьбу фразой «искусство на «вы» не делается», присел у небольшой дорожной сумки. Опустив в неё руку, он резким движением достал непонятную вещицу, мало напоминающую вообще что-либо: две палки перпендикулярно перекрещённые между собой, обмотанные льняными ниткам, да ещё и обвешанные красными нитками сверху. «Это индеец!» – во весь голос крикнула заводная девчушка из зала. На что получила развёрнутый ответ сеятеля со сцены, который со всеми актёрскими навыками рассказывал об аутентичном творении в его руках – первых куклах-оберегах на Руси.

Продвигаясь по исторической лестнице вверх, к нашему времени, Роман демонстрировал следующие «игрушки» и остановился на петрушечных, по-другому перчаточных. «Поднимаем ладони наверх!» – с хитрой улыбкой на лице произнёс актёр, и россыпь ладошек поднялась ему навстречу. Как под гипнозом, ведомые голосом Романа, который всё время менял громкость, детвора подняла сначала указательный, за ним мизинец, а потом и большой палец. Главный принцип работы театра – обмен артистов и зала энергетикой – сегодня сработал исправно: улыбка на сцене – улыбка в зале.

Спектакль отыгран – время контактного общения с главными действующими лицами. Вспоминая, как сильно в детстве самому Роме нравилось именно трогать и детально изучать кукол, в «Саквояже» уходить сразу после спектакля не принято. И вся сцена всего в несколько минут «обросла» цветами жизни. За ними подтянулись и родители, которые в этот момент смотрели на детей сквозь экраны мобильных телефонов, пытаясь уловить удачный кадр с настоящим, реальным волшебником. Роман тем временем, не вставая с корточек, передвигался в радиусе двух метров, периодически разворачиваясь, чтобы целиком попадать в объектив.

Снова улыбка во все 32, но взгляд всё чаще останавливался на входной двери. Убедившись, что оставшихся его творения интересуют в разы больше, чем он сам, кукольник трусцой направился в сторону выхода. Правда, был несколько задержан благодарственной речью чьей-то мамы, в ответ на которую он лишь кивал и постоянно закрывал глаза, то ли говоря «спасибо», то ли пытаясь быстрее «пережить» происходящее. Затем всё те же три прыжка по лестнице и продолжительное «фух» из гримёрки.

Лишенная дневного света гримёрка, которая, казалось, лопнет от количества всего в ней находившегося, – не просто комната, в которой Роман совершает все приготовления перед выходом на сцену. Это целый склад, а точнее, кладовая его работ. Куклы развешаны, расставлены, разложены таким образом, что на каждого входящего сразу устремлялись несколько десятков глаз, некоторые из которых выглядели по меньшей мере устрашающе. Обладатели самого миловидного взгляда висели прямо над импровизированным столом хозяина и в его присутствии смотрели на жизнь через табачный дым. А импровизированный стол – старое пианино, на котором после спектакля размещалась кружка горячего душистого чая.

В незакрывающиеся двери беспрерывно вносили декорации только что отыгранного спектакля. А костюмы, которые всего несколько минут назад привлекали взгляды малышей, были разбросаны по всей площади помещения.

Уткнувшись в одну точку, Рома неподвижно сидел на старом необитом стуле. «Вова, сядь, бесишь», – в довольно раздраженном тоне обратился он к коллеге, который стуча каблуками обхаживал всё небольшое свободное пространство. Тот резко дернулся и в один момент принял позу подобную руководителю, усевшись на стуле для рыбалки.

Тишина. И обсмотрев всех кукол: и ярких, и безликих вовсе – можно было увидеть загадочные предметы у педалей «стола».

«Что это?» Услышав вопрос, Роман подпрыгнул на месте, сразу поменявшись в лице: улыбка вновь его озарила. «Это крутейшие прялки, им по 200 лет каждой. На помойке нашёл, представляешь?» – протарахтел кукольник, будто боялся забыть слова. «Все спрашивали: «А зачем они тебе?». Я сначала просто так взял – понравились очень. А потом от этих двух прялок идея целого спектакля родилась. Трепаться о нём не буду пока – примета плохая, но это будет супер», – одобрительно, прикусив нижнюю губу, кивал Роман.

«Ненавижу быт в театре. Душа, душа, как же ее мало. Язык метафоры – вот сила,– мечтательно начал актёр. – Вова, принеси инспектора службы зданий с выставки». И Владимир, спустя несколько мгновений, вернулся с неким «арт-хаусным» творением в руках: похожая на ту, что принадлежала Кощею голова, такие же руки, плащ из куска чёрной ткани, а вместо туловища – песочные часы.

«Вот смотри, инспектор службы охраны зданий – важный мужик, а сам пустой, ничего внутри. Суть в том, что куклы – сами метафоры. Особенно марионетки, обожаю их. Кто бы там ни был: принцесса, клоун, злодей – вот вага» – забрав из рук друга инспектора, указал на перекрещённые между собой деревяшки, к которым и подвязаны нитки, – «следит за всем. Чувствуем же иногда, что пронесло – кто-то «там» потянул за ниточку. Мы, как куклы, ведомы и переплетены судьбой».

«Ах», – хлебнув чая, Рома ещё сильнее раскинулся на, судя по его движениям, неудобном стуле. «Да, жалко мы с ним не были знакомы в школьные годы», – усмехнувшись, произнёс Роман и сделал характерный жест бровями в сторону Владимира, чтобы указать, о ком же шла речь. «Я, между прочим, всех «бандитов» школьных строил. Всё делали, что говорил, – добавил он с некой гордостью в голосе, – знали: режиссёр идёт. И странно для нашего общества, что никогда не травили за увлечение. Ведь сам сейчас, оглядываясь назад понимаю, что уж очень странный мальчик был: ходил с куколками возился».

Владимир в ответ лишь усмехнулся и что-то прошептал себе под нос.

Вдруг, сменив позу на закрытую: закинув ногу за ногу, руководитель театра начал быстро и бессистемно выполнять некие движения поднятой левой рукой. «Вот! – указывая другой рукой, шёпотом вскрикнул кукольник. – Единственный способ показать себя». Коллега снова подтвердил сказанное негромким «угу». А Роман продолжал: «Ведь на сцене у нас нет лица. Только руки. Но люди часто не понимают, что через эти руки проходит целая история». И тут молчаливый Владимир, перебив товарища, добавил: «Мы после некоторых спектаклей неделю отходим, особенно Ромка...».

И в комнате повисла привычная для неё тишина.

Возникшие до этого момента вопросы по поводу образа улыбающегося Пьеро, каким Рома предстал в творении его коллеги по цеху, отпадали с каждым словом кукольника. Глубокие размышления о светлом и вечном с ноткой грусти в голосе и улыбкой, полной жизни – Роман Соколовский, какой он есть.

Популярные блоги

Дети Сатаны
Slender Man в Сочи
Гость из Америки
Репортаж о событии, которого не было... с места, где ничего не произошло...
Никто не решился оставить свой комментарий.
Будьте первым, поделитесь мнением с остальными.
avatar