Меню сайта
Софкины кораблики
Фото: poembook.ru

Артемий и Мария давно мечтали иметь ребёнка. Желание это исполнилось ровно через два года после свадьбы. У Марии родились двойняшки: Ярослав и София. Они были очень похожи друг на друга. У обоих были густые русые волосы, большие ясные голубые глаза. Только в одном отличалась София от брата. У неё с рождения были больные ноги. Долгое время девочку носили на руках. Врачи поставили диагноз, и молодая мать направила все свои силы на лечение дочери.

Трудно даже представить себе, что переживала, что чувствовала Мария, стоя перед закрытой дверью кабинета лечебной физкультуры и слыша доносящиеся оттуда дикие вопли несчастной Софки. Но со временем то ли под влиянием матери, то ли просто от видимой неизбежности, Софка научилась терпеть боль и плакала теперь только в самых крайних случаях. Долгие, почти непрерывные, занятия дали результат. К одиннадцати годам Софка встала на ноги. Правда, ходить ей помогали костыли, однако это обстоятельство ни сколько ей не мешало.

Софка росла весёлой, бойкой и жизнерадостной. При желании она могла подраться с мальчишками и даже взобраться на косогор, находящийся за домом, что и делала почти каждую прогулку, находясь под надёжной страховкой брата и друзей.

«Не догонишь, не догонишь!» – кричит Ярик, убегая от сестры. «Догоню, ещё как догоню!» – отвечает Софка и мчится следом за братом. Софкины руки уже едва удерживают костыли, ноги заплетаются. Однако она не сдаётся. Она делает последний рывок и хватает брата двумя пальцами за куртку. «Догнала-таки!». «Умница!– Ярик гладит Софку по голове, заботливо убирает с её лица волосы, – теперь пошли домой!». «Почему домой?». «Потому что ты устала». Он подумал и добавил помягче: «Тебе много бегать нельзя, а мы бегаем уже целое утро». «А деревянные бруски?» – Софка жалобно взглянула на брата. «Какие бруски?» – не понял тот. «Для корабликов». Ярик улыбнулся: «Я принесу, иди». Софка тоже улыбнулась, глаза её засияли. «Иди, иди скорей!» – поторопил её Ярик. И Софка пошла домой.

С трудом дошла Софка до дома, поднялась по ступенькам и, как подкошенная, упала на руки подоспевшей матери. Мария даже не удивилась. Она подхватила Софку, сняла с неё башмаки, отнесла в комнату и посадила на кровать. «Ну что, набегалась?». «Ноги!» – только и могла прошептать несчастная девочка. «Ох, горюшко ты моё луковое! – Мария нежно поцеловала русую головку дочери, – ну сколько раз я говорила тебе, не бегай много, не бегай, а ты…». Софка застонала. «Ладно, ладно, потерпи, сейчас я схожу в аптеку, тебе лекарство принесу, и всё пройдёт». Она встала и быстро вышла из комнаты.

Появился Ярик. Он нёс под мышкой три широких доски, а в правой руке у него был нож. Софка сейчас же уселась поудобнее, пододвинулась к столу (он был рядом с кроватью), взяла в руку нож, положила перед собой отпиленный братом от доски брусок и начала вытёсывать кораблик.

Когда Мария снова вошла в комнату с лекарством в руках, перед счастливо улыбающейся Софкой стояло довольно крепкое вместительное судёнышко. Сама же Софка вырезала штурвал для будущего корабля. Мария облегчённо вздохнула, улыбнулась и поставила лекарство на полку. Уж кто-кто, а она-то знала: самое лучшее лекарство для её ненаглядной девочки – это сделанные ею же кораблики.

Софке, как вы уже знаете, было одиннадцать лет. Училась она в самой обычной школе в 5 «А» классе. По всем предметам, кроме математики, у неё были пятёрки. Учитель математики Павел Иванович был молодой, строгий, взыскательный, никогда с учениками не шутил, а главное: не мог объяснять одно и то же больше трёх раз. А так как Софка понимала всё в лучшем случае раза с пятого, то и сердился на неё Павел Иванович гораздо чаще, чем на других.

Когда Софка выходила к доске, весь класс сейчас же принимался ей подсказывать. Умелее и ловче всех делал это Ярик. На контрольных уроках Ярик всегда старался сделать так, чтобы у них с Софкой были одинаковые варианты. Если же у него это не получалось, тогда помогали друзья.

И всё-таки Софке удалось найти общий язык с Павлом Ивановичем. Однажды она принесла в школу один из своих корабликов. Кораблик этот заметил Павел Иванович. Он долго и очень внимательно его осматривал, а после уроков позвал Софку к себе в кабинет. Софка пришла. «Садись, – сказал Павел Иванович, – дело есть». Софка села. «Ты кораблик сама делала?». «Сама». «А не врёшь?». Софка пожала плечами. «Видишь ли, – Павел Иванович взял Софку за руку, – я тоже…, тоже делал кораблики, только не такие, попроще. Вот я и хотел попросить тебя, чтобы ты меня… научила». «Вас? – Софка с удивлением посмотрела на учителя и вдруг спросила, – а почему вы делали кораблики?». «Да так просто, нравилось. Страсть была. Ну что, научишь?». Софкины глаза заблестели. «Научу, Павел Иванович, конечно, научу!». «Ну, вот и замечательно. Мне к вам домой прийти пока не получается. Если сможешь, приходи ко мне домой сегодня же, хоть сейчас. Я с семьёй живу рядом со школой, ты знаешь».

Павел Иванович оказался очень способным учеником, и ровно через неделю кораблик был готов. Он был такой красивый, что Павел Иванович захотел тут же отправить его в плавание, но Софка его остановила. «Подождите немного, – сказала она, – у меня тоже есть кораблик, только я его не доделала. Скоро доделаю, и мы запустим их вместе».

Вечером того же дня к Софке пришла её подруга Света. Она увидела кораблик и всплеснула руками. «Ух ты! Вот это да!». Софка самодовольно улыбнулась. «Подожди, то ли ещё будет!». Некоторое время Света молча, затаив дыхание следила за Софкиной работой, потом спросила тихо: «А меня научишь?». «Научу, конечно». «Тогда…, тогда можно прямо сейчас?». Софка отложила кораблик в сторону, дала Свете нож и принялась учить её своему мастерству. В первый день у Светы, конечно, ничего не получилось. Она только порезала себе пальцы. Не получилось у неё и на второй день, и на третий. Целую неделю трудились девочки. Наконец, наступил день, когда раздосадованная сама на себя Света чуть было не бросила свою работу. Однако Софка удержала её, сказав, что ещё чуть-чуть – и всё обязательно получится.

Ровно через две недели кораблики Софки, Павла Ивановича и Светки отправились в путешествие.

Вы, наверное, давно уже хотите спросить меня, мои дорогие читатели, о том, кто же всё-таки научил Софку делать кораблики. Скажу сразу: это был Ярик.

Однажды Ярик заболел, и Софка пошла в школу одна. С волнением ждал Ярик возвращения сестры. Он будто предчувствовал что-то неладное. Но вот, наконец, звякнул ключ в замочной скважине. Почти одновременно с этим Ярик услышал полный тревоги вопрос мамы: «Боже мой, доченька, что случилось?» и спокойный, совершенно спокойный ответ Софки: «Ничего, мамочка, ничего, ты только не волнуйся!». Софка вошла в комнату. Вид её действительно был ужасен. Колготки порваны, рубашка грязная, а от причёски, которую мама сделала Софке утром, не осталось и следа. Софка повалилась на кровать. С минуту длилось молчание. «Дурак этот Женька, – проговорила, наконец, Софка, едва сдерживая слёзы, – самый настоящий дурак». «Что он тебе сделал, Софка, говори скорее!». «Ничего, кроме того, что налетел на меня с разгону». Софка помолчала и добавила: «Если б я его ещё видела, успела бы отскочить. Так ведь нет же: из-за угла вылетел противный мальчишка!».

Софка не удержалась и заплакала. «Ух, гад! – Ярик закусил губы, – ну ничего я ему покажу!». Он повернулся к сестре и погладил её по голове: «Не реви, Софка, не реви, успокойся!». «Я не реву, – всхлипнув, сказала Софка и вдруг рассмеялась, – ой, Ярик, Ярик, если бы ты только слышал, как он визжал, когда я его за шиворот ухватила!». «А вот это уже лишнее, – строго остановил её Ярик, – он ведь мог тебя побить». «Не смог бы, – заверила его Софка, – друзья бы не дали». С минуту было тихо. Потом Софка застонала. «Ты чего?» – спросил Ярик. «Ноги!» – прошептала Софка сквозь слёзы. Ярик быстро нагнулся и заглянул ей в глаза. «Ты только не реви больше, ладно?». «Ой, больно, больно!». Софка закрыла лицо руками. «Пожалуйста, не надо, Софка!». «Ой, мамочка!». Ярик вскочил и бросился к двери. Но Софка уже пересилила себя. «Не надо звать маму, Ярик, – сказала она брату, – мне уже лучше».

Ярик послушно отошёл от двери, присел за стол, положил перед собой широкий деревянный брусок, взял в руку нож и принялся за работу. «Что это ты делаешь?» – полюбопытствовала Софка. «Да так. Кораблик». «А ты умеешь?». «Немножко». «Научи меня». «Хорошо». И вот что удивительно: лишь только взяла Софка в руку нож и провела лезвием по доске, как боль в ногах стала затихать и вскоре совсем исчезла. Ярик заметил это по Софкиным глазам и улыбнулся. Софка улыбнулась тоже. «Знаешь, Ярик, а ведь кораблик-то волшебный!».

Была глубокая ночь. В доме царила полная тишина. Крепко спала в своей комнате Мария с мужем. Спал и видел сладкие сны Ярик. Не спала одна только Софка. Страшная почти невыносимая боль в ногах ни на минуту не давала ей закрыть глаза. Порядком измучившись, Софка отвернулась к стене, закусила губы и стала вспоминать весь сегодняшний день.

Сразу после школы Софка побежала к Витьке во двор. Там они вместе со Светой и другими ребятами играли сначала в прятки, потом в футбол, потом в заморозки, а потом Витькина бабушка позвала их ужинать. Софка ела суп, мясные котлеты и сладкий пирожок с повидлом…

Тут Софкины ноги заныли так, как не ныли ещё ни разу в жизни. Софка перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку и вцепилась пальцами в наволочку. Но что же было дальше? Ведь на этом день не закончился. Софка тихо застонала. Из глаз её сами собой покатились слёзы. И вдруг: ах! Софкино лицо озарилось улыбкой, слёзы высохли, глаза засияли. Кораблики, конечно! После ужина Софка и её друзья запустили их в ручейке возле Витькиного дома.

Кораблики эти они делали долго, тщательно, целых три недели под руководством всё той же Софки. И делали не зря, потому что…. Ну, просто потому, что за время работы они стали немножко ближе друг к другу.

Кораблики получились красивые. Большие, прочные, а главное, совсем как настоящие. С мачтами, парусами, канатными лесенками, штурвалом и спасательным кругом.

Кораблики уплывали медленно, будто не хотели расставаться с хозяевами. А ребята бежали вслед за ними по берегу до тех пор, пока последний парус не исчез вдали.

Воспоминание о корабликах немного облегчили Софке её страдания, однако ненадолго. Вскоре боль разгорелась с новой силой. И тогда Софка поняла: мало думать о корабликах, надо их делать. Софка встала, включила настольную лампу так, чтобы свет не мешал спать брату, взяла нож и принялась за работу. Она работала долго старательно до самого рассвета. Заснула только под утро, но зато крепко и без боли.

Сегодня на улице было сумрачно с самого утра. Шёл дождь. Дул сильный, холодный ветер. Софка возвращалась из школы домой. Несмотря на такую ужасную погоду, шла она довольно быстро, и по глазам её было видно, что эта «прогулка» не доставляет ей особого труда. «Соня, Соня, подожди, постой!». «Павел Иванович!». Софка резко остановилась. В ту же минуту она почувствовала, как сильные руки Павла Ивановича ухватили её за плечи. «Куртка расстёгнута, без шапки, без капюшона. Ох, заболеешь, Софка, заболеешь!». «Не заболею, Павел Иванович, не беспокойтесь!». «Слушай, Софка, ты по Андрюше скучаешь?». «Очень!». «Ну, вот и он по тебе тоже». «Так пойдёмте скорее к нему, прямо сейчас, можно?». «А мама?». «Я ей позвоню». «Ну, тогда пошли».

Трёхлетний Андрюша был сыном Павла Ивановича. С Софкой они подружились давно, в тот самый день, когда она в первый раз пришла к ним домой, чтобы научить Павла Ивановича делать кораблики. Кстати, благодаря этим самым корабликам отношения Павла Ивановича с 5 «А» совершенно изменились. Он стал добрее, ласковее, часто шутил с ребятами и даже баловал их. А с Софкой они с тех пор стали друзьями.

Андрюша был очень рад Софкиному приходу. Дети долго играли и веселились. Андрюша попросил Софку сделать кораблик. Досок у Софки с собой, конечно, не оказалось, поэтому пришлось сделать из бумаги. Однако даже и такой кораблик привёл его обладателя в полный восторг.

Потом Андрюшина мама позвала Андрюшу обедать. Андрюша закапризничал, и обедать отказался. Долго билась над ним несчастная Ольга Степановна, но всё без толку. И тогда за дело взялась Софка. Она присела на табуретку, взяла ложку, поломала котлету на кусочки, перемешала её с картошкой и обратилась к Андрюше: «Посмотри, Андрюша, кораблики в море тонут, если ты им не поможешь, они потонут все». Андрюше очень захотелось спасти кораблики. Не прошло и пятнадцати минут, как тарелка уже была пуста. «Вот молодец, – похвалила Андрюшу Ольга Степановна, – ешь теперь печенье». Андрюша взял печенье повертел его в руках, посмотрел на Софку и протянул печенье ей. «Кусай, Софка, кусай!». Софка откусила кусочек прямо у Андрюши из рук. Андрюше это очень понравилось. Он скормил Софке почти всё печенье и заставил её выпить весь компот из своей чашки.

Потом Софка стала укладывать Андрюшу спать, ведь послеобеденный сон полезен для малыша. Это оказалось очень даже нелегко. Андрюше спать не хотелось. Он прыгал в кроватке, кричал, смеялся, а Софка тщетно пыталась уговорить его угомониться. Тогда Софка решила прибегнуть к насилию. Она перегнулась через кровать, подхватила шалуна на руки и повалила на спину. Это, как вы понимаете, было для неё очень трудно, поэтому, когда Андрюша вскочил вторично, она выкрутилась по – другому. «Послушай, Андрюша, – сказала она ласково, – хочешь спать как настоящий матрос на корабле?». «Хотю!». «Только уговор: лежишь спокойно, а иначе всё разрушу». «Холосо!». Софка встала, взяла плед, накинула его сверху на кровать, так что получилась крыша, а с боку сделала иллюминатор. Покончив со всем этим, она села на диван и начала потихонечку качать кроватку из стороны в сторону (она была сделана на подобии люльки). «На улице непогода, – начала она тихим таинственным голосом, – ветер дует холодный порывистый, дождь льёт как из ведра, а на море шторм. Качается на волнах корабль. Большой корабль красивый. С пушками, с якорями. Только парусов у него не видно. Матросы спустили их на время шторма. Плывёт корабль, качается, а матросы, уставшие за день, крепко спят. Все спят до единого. И будут спать до самого утра, пока не разбудит их удар колокола». Замолчала Софка. Отвернула осторожно краешек пледа и улыбнулась. Маленький Андрюша крепко спал, свернувшись калачиком и, подложив под голову ручку.

Софка вышла из комнаты, оделась и распрощалась с хозяевами, попросив разрешения, прийти в это же время завтра после школы.

«Софка, Софка, просыпайся скорее, просыпайся!». Софка открыла глаза и взглянула на брата. «Ах, это ты Ярик, – сказала она сонно, – что-то случилось?». «А ты разве забыла, какой сегодня день?» – вопросом на вопрос ответил Ярик. «День рождения, кажется». «И ты не рада?». «Рада, конечно, но… я ведь всё равно ничего не заказывала».

«Неужели ты думаешь, что мама тебе ничего не подарит?». «Ах, Ярик, я так устала, у меня болит голова и… ноги. Папа, иди сюда, папа!». Артемий вошёл в комнату. «С добрым утром, страна! Мои поздравления!». «Ах, папа, папа!» – Софка не выдержала и разрыдалась. Испуганный таким неожиданным оборотом дела Артемий подошёл к кровати, подхватил Софку на руки и прижал к себе. «Что случилось, моя доченька?». «Папочка миленький! – Софка обхватила руками его шею, – ноги мои, не могу больше, честное слово!». «Опять набегалась?». «Да». «И где же?». «У Бори во дворе». «И что же это вы там делали?». «Сначала кораблики строили, потом по косогору лазили, потом на качелях катались, а потом…. Ой, больно, не могу, больно!». «Тише, Сонечка, тише, не кричи» – Артемий крепко поцеловал Софку. Потом он достал из ящика градусник и измерил ей температуру. Оказалось тридцать восемь. «Папочка». «Что, Софьюшка?». «Только маме не говори ничего, ладно?».

В эту минуту дверь отворилась, и в комнату вошла Мария. «Что случилось?». «Мамочка, мамочка, ты только не сердись. Я не знаю, почему так получилось… оно само…». «О, Господи! – Мария взяла горячую Софкину руку в свою ладонь, – ты опять…, опять бегала?». «Я больше не буду, мамочка». Мария тяжело вздохнула. «Да, уж теперь-то, надеюсь, не будешь».

«Мамочка». «Да, моё солнышко?». «Скоро мы поедем домой? Мне уже надоело лежать в больнице!». «Как только, так сразу. Сначала надо сделать операцию». Софка тяжело вздохнула. За свои двенадцать лет она перенесла уже четыре таких операции и знала, как тяжело приходится потом.

Вскоре пришёл папа и принёс Софке кораблик. Кораблик был очень красивый. Можно было подумать, будто его купили в магазине. Но Софка знала точно: его сделали друзья под руководством Павла Ивановича.

Дома дни потянулись ещё мучительнее, чем в больнице. В школу Софка не ходила, с Андрюшей не встречалась, а если и появлялась на улице, то только в инвалидной коляске. Такие прогулки были для Софки скорее вредны, чем полезны. Они только растравляли ей душу, напоминали то золотое время, когда она могла бегать, прыгать, лазить по косогорам. Одним словом: была свободна! Домой она возвращалась грустная, ни с кем не разговаривала, а когда приходил с работы папа, начинала отчаянно плакать и уверяла отца, что если так продолжится, то она просто не выживет. Единственным утешением для Софки в такие тяжёлые минуты были её кораблики.

Папу своего Софка любила без памяти и горячо привязалась к нему с самого раннего детства. Почему именно, объяснить трудно. Может быть потому, что реже его видела, чем маму, может потому, что в некоторых случаях жизни только он мог вовремя поддержать её, понять и ободрить, а может и потому, что когда он был рядом, как-то сразу утихала даже самая нестерпимая боль, легче становилось ногам, и красивее получались кораблики.

«Красивый кораблик, правда, мамочка?». «Очень, – Мария с тревогой заглянула Софке в глаза, – ты, что же это, опять не спишь по ночам?». «Сплю. Это я днём, – пояснила Софка, – гулять ведь всё равно нельзя» (если запрещалось бегать, прогулка теряла для Софки всякий интерес и считалась ничем). «Скажи мне, доченька, ты подарок на день рождения заказывать собираешься?». Софка подумала немного и отрицательно помотала головой. «Как? Ты серьёзно?». «Да». Софка вдруг почувствовала, как защипало в глазах, и к горлу подкатил комок. «Позови папу, мамочка» – быстро сказала она. Мария позвала. Артемий вошёл в комнату. «Что случилось, моя доченька?». Софка молчала. Мария встала и вышла из комнаты. Этого только Софка и ждала. Она прижалась к отцу, обхватила руками его шею и зарыдала так, как не рыдала ещё ни разу в жизни. «Папочка, папочка, – шептала она сквозь слёзы, – не могу я так больше, не могу!». «Эх, Софка, – Артемий посадил её себе на колени и крепко поцеловал, – что ж видно пришло время раскрыть тебе одну очень важную тайну. Слушай меня внимательно и запоминай всё, что я тебе расскажу».

В кабинете № 34 проходила краевая контрольная работа по математике. Ребята сидели тихо-тихо и всё что-что писали на лежащих перед ними листочках. Но вот учитель, стоящий возле доски, объявил, что ещё пять минут и работы надо сдавать. Все согласно закивали, и только один мальчик, сидящий на самой последней парте, будто и не слышал учителя. Перед мальчиком лежал совершенно чистый лист, а в глазах у бедняги стояли слёзы. Это был самый слабый ученик в классе по математике, Артём Заварохин. Несчастный мальчик целый урок бился над этими трудными заданиями, но у него так ничего и не вышло. «Сдаём работы!» – сказал учитель. Все вскочили со своих мест. Только Артём продолжал сидеть, опустив голову. Вдруг бледное лицо мальчугана озарилось улыбкой. Он сунул руку в карман и вытащил оттуда кораблик. Кораблик был маленький, но зато очень красивый. Его Артём сделал ещё за неделю до контрольной работы и надеялся, что он поможет. Артём переложил кораблик из ладони в ладонь, взял ручку и в одну минуту всё понял и написал, что требовалось.

Когда Артём пришёл домой, ему сказали, что его лучший друг Витька сильно простудился, и его положили в больницу. Артём очень испугался за Витьку и расстроился. Витька был его первый товарищ, советчик, они часто играли вместе, и именно Витьку Артём первым среди друзей научил делать кораблики. Вчера они с ним доделали, наконец, свой трёхмачтовый фрегат и вчера же отправили его в плавание. Им было очень весело. Витька прямо-таки сиял от счастья. Всё было так хорошо, и вот теперь… Артём присел на табуретку перед окном и заплакал. Он чувствовал себя так, будто это не Витька сейчас болеет, а он сам. Ему страшно хотелось помочь товарищу, но что он мог сделать?

Вдруг кто-то словно толкнул его. Он поднял голову, посмотрел в окно и увидел настоящее чудо. Сияющие в небе золотые звёзды (был вечер), которые до сих пор были каждая по отдельности, теперь соединились, и получился большой золотой кораблик. Он был точь-в-точь такой же, как тот, который Артём и Витька вчера отправили путешествовать. И тогда Артём понял: сама судьба посылает ему шанс спасти друга. Артём загадал кораблику желание («Хочу, чтобы Витька был здоров!») и со спокойной душой отправился спать…

«И его желание исполнилось, правда, папа?». «Конечно, Софьюшка – Артемий крепко прижал Софку к себе, – вот и ты попробуй сделать так же». Он посадил Софку на диван, а сам вышел. Некоторое время Софка сидела неподвижно. Потом поглядела в окно и огорчилась. На небе не было ни одной звёздочки. Она ждала долго, очень долго, но ничего не менялось. И тогда Софка заплакала. Тихо так, жалостно, без всякой надежды.

Вдруг яркий свет ударил её по глазам. Она зажмурилась, потом снова посмотрела в окно и замерла от охватившего её восторга и радости. По совершенно тёмному беспросветному небу медленно проплывал, расправив все свои паруса огромный золотой корабль. Вся, трепеща от какого-то невыразимо приятного ощущения, Софка загадала своё желание. Она ожидала, что корабль тут же исчезнет. Но он не исчез Только стал ещё прекраснее.

avatar
0
1 Света83 • 16:45, 15.03.2017
Читая такой замечательный рассказ, хочется надеется, что чудеса случаются… Главное верить!
Желаю Анастасии творческих успехов, с нетерпением буду ждать новых, удивительных рассказов.
Светлана
avatar