Меню сайта
Ох уж эта Женька!

Часть 2. Примирение

Фото: ozy.com
Ох уж эта Женька! Часть 1. Старшая сестра

«Боже мой, Женька, на кого ты похожа!». «А на кого я должна быть похожа?». «Честно говоря, не знаю, но сейчас ты похожа на оборванку». «На оборванку? А это здорово, ха-ха-ха!». «Ничего смешного я тут не вижу. Одежда порвана, руки и ноги покрыты волдырями. Признавайся, где нашла крапиву?». «Во дворе за домом». «А что ты там делала?». «С Артёмом играла». «Тебе, верно, мало было разбитой головы, хочешь ещё что-нибудь?». «Дурочка, он уже исправился, мы подружились». «Ты как разговариваешь со старшими!». «А ты, какое имеешь право думать о нём плохо? Он хороший!». «Мне всё равно, какой он, а вот тебя мне жалко». «Ага, жалко!». Женька быстро встала с дивана и выбежала из комнаты.

Тяжело вздохнула, пошла в кухню, накрыла на стол и позвала сестру: «Иди ужинать!». Женька ела, а Даша стала зашивать разорванные Женькины шорты. Наконец, Женька доела всё, вышла из-за стола, подошла к Даше, уткнулась носом в её плечо. «Даша, а Даша, прости меня, я больше не буду! Хочешь, я расскажу тебе всё-всё?». «Эх, Женька!». Даша отложила шорты, усадила Женьку на колени. «Ну, рассказывай. Постой, а это что?». Правая ладонь у Женьки была туго перевязана бинтом. «Это… это… потом узнаешь, слушай…».

Погода в этот день стояла прекрасная, ярко светило солнце. Деревья в ближайшем лесу точно радовались чудесной погоде. Женька и Артём, тот самый Артём, который два года назад совершенно случайно попал Женьке камнем в голову, шли по узкой тропинке и разговаривали.

Они вошли в лес. И вдруг Артём, наступив на кочку, внезапно начал погружаться в какую-то грязную зыбкую пучину. Этого никто не ожидал. Ребята растерялись. А трясина, между тем, постепенно затягивала Артёма, он стал вязнуть в болоте. Ужас охватил мальчика! Артём не чувствовал твердой почвы под ногами и что-то его тянуло вниз.

Первая пришла в себя Женька. Она крикнула: «Не вздумай дергаться! Я помогу тебе, держись!». Женька в одно мгновение вытащила из рюкзака, который они всегда брали с собой в лес, толстую верёвку, подбежала сначала к Артёму и кинула ему один конец. Потом побежала к ближайшему дереву и крепко накрепко привязала к его стволу другой конец верёвки.

Покончив с этим делом, Женька побежала обратно к Артёму. Она уже была в трех шагах от болота, но споткнулась об корень старой сосны и почувствовала, как что-то острое впилось ей в ладонь. Каждое движение руки вызывало в ладони резкую боль. Однако было не до этого. Она вскочила и ухватилась обеими руками за верёвку.

Вскоре Артём уже стоял перед своей спасительницей мокрый и грязный. «Ну, Женька, спасибо тебе! – сказал он, отдышавшись, – если бы не ты, утонул бы я в болоте!». Женька улыбнулась. Она была рада, что помогла другу. Артём взял её за руку. Женька тихо вскрикнула и выдернула руку. То, что вонзилось ей в ладонь при падении, было осколком стекла…

Женька замолчала, посмотрела Даше в глаза: не сердится ли? Но Даша не сердилась. Она улыбнулась, крепко поцеловала Женьку и осторожно спросила: «Надеюсь, Женечка, ты не забыла, что завтра выступление?».

Женькино лицо как-то сразу изменилось. «Нет,– сказала она тихо, – нет не забыла, только, … только… я не пойду». «Как это, почему?». «Потому, что слова забыла». «Ничего ты не забыла. У тебя память прекрасная!». «Не пойду!». «Женька!». «Всё равно не пойду, не приставай ко мне!». «А кто Елене Львовне обещал?». «Отстань от меня!». Женька вскочила, выбежала в коридор и, прежде чем Даша успела опомниться, захлопнула за собой дверь комнаты. Даша вздохнула, погасила в кухне свет, зашла в свою комнату, легла на кровать и задумалась.

Вот уже целых два года прошло с тех пор, как Даша переехала жить к отцу и младшей сестре. Сначала Женька, как вы уже знаете, отнеслась к Даше не очень хорошо. Но со временем, особенно после случая с разбитой головой, Женька поняла Дашу и они крепко подружились. Правда иногда Женька всё-таки доводила Дашу до белого каления, но это случалось не часто.

Обстановка в их семье была не важная. Заболела и умерла бабушка, и чтобы хоть чем-нибудь обеспечить себя и дочерей, отцу приходилось довольно часто уезжать из города на две, а то и на три недели. Даша тоже быстро нашла себе работу и, как могла, помогала отцу.

Что же касается Женьки, то к девяти годам у неё появился голос. Услышав этот самый голос, школьная учительница музыки всплеснула руками: «Евгения, да ведь это же талант и его нельзя упускать!». При слове «талант» Женька не возгордилась. Она всегда считала себя бездарной и ни к чему негодной. Ну а слова учительницы музыки вскоре оправдались. Женька стала ходить к Елене Львовне в студию вокального пения.

Елена Львовна очень нравилась Женьке, занятия тоже, а вот насчёт выступлений…

Скажем честно: Женька их терпеть не могла. Особенно тогда, когда среди зрителей не было папы.

Вот и теперь тоже не было папы (он ещё неделю назад уехал в командировку). Не было главной поддержки, и Женька дала себе слово: не выступит ни за что!

Перед сном Даша решила пожелать Женьке доброй ночи. Она на цыпочках вошла в комнату, подошла к кровати и вскрикнула от удивления. Кровать была пуста.

Была тихая безлунная ночь. По небу медленно плыли чёрные тучи, выжимая из себя крупные прозрачные капли дождя. Да, именно такую ночь выбрала Женька и её друзья для того, чтобы разгадать, наконец, страшную и вместе с тем главную тайну леса.

Когда-то давно, когда Женька была ещё совсем маленькой, бабушка рассказывала ей о том, что в лесу водится нечистая сила (Леший, Кикимора и прочая нечисть). Женька верила бабушке и не заходила далеко в лес.

Но теперь, когда Женьке уже девять лет, а бабушки вот уже целый год как нет на свете, настало время раз и навсегда подтвердить или опровергнуть её рассказы.

Бесстрашная команда, состоящая из четырёх мальчишек и их предводителя, карабкалась по косогору, перелезала через изгороди, продиралась сквозь кусты и, наконец, добралась до леса. Здесь, в этом тёмном безмолвном царстве, сердце Женьки дрогнуло. Однако она, как настоящий предводитель, не подала и виду. Решительно раздвинула стоявшие перед ней кусты и почти сразу же увидела огромное дуплистое дерево. Именно в этом чёрном дупле и жил, по словам бабушки, Леший. С минуту Женька стояла не шевелясь. Потом вдохнула в лёгкие побольше воздуха, подошла к дереву, ухватилась ледяными пальцами за толстую ветку, ещё раз вдохнула, подтянулась и заглянула в дупло. Там конечно никого не было. «Может он сейчас придёт!» – шёпотом предположил Сева. «Мы должны ждать!»– решил предводитель, и все согласились. Дождь, между тем, шёл всё сильнее и сильнее. Стало холодно и неуютно.

Вдруг Сева крикнул: «Идёт!» и все замерли. Прямо к ним через кусты шёл Леший. Он был большой лохматый и страшный. Вот он уже ближе, ещё ближе, ещё… «Бегите!» – крикнула Женька и обеими руками ухватила Лешего за лапу. Леший схватил Женьку за шкирку, прижал к себе. Женька почувствовала, как сердце в её груди остановилось. Руки и ноги сделались деревянными. «Папочка!» – едва шевеля побелевшими губами, прошептала она и услышала: «Не бойся, Женечка, папа с тобой!».

Обратная дорога показалась Женьке невероятно короткой и лёгкой такой, что лучше и не надо.

Утром Даша разбудила Женьку непривычно рано и сразу позвала завтракать. Женька тут же вспомнила о сегодняшнем выступлении, и вчерашний страх снова сковал её душу. Первым угадал её состояние Артём (он конечно уже всё знал). «Не бойся, Женька, у тебя получится!» – сказал он ласково, глядя ей в глаза. «Получится, конечно, получится! – закричали и все остальные, – давай, Женька, мы в тебя верим!». «Ещё как верим!» – услышала Женька знакомый голос. Быстро оглянулась и увидела папу.

«Выступает сводный детский хор Краснодарского края с песней «Рассвет чародей», солист Евгения Елецкая». У Женьки задрожали колени. Ей страшно захотелось провалиться сквозь землю, испариться, исчезнуть. Она повернулась и бросилась бежать к спасительной двери с надписью: «Запасной выход». Однако дорогу ей преградила Елена Львовна. «Женя, ты куда это? Вас уже объявили, выходить надо. Ты слышишь меня, Женя?». «Я не выйду!» – тихо, но уверенно произнесла Женька, опустив глаза. «Как? – Елена Львовна внимательно и почти с ужасом взглянула на свою лучшую солистку, – а кто мне обещал?». «Я не могу, – пролепетала Женька, – мне страшно, я не выйду, ни за что не выйду, хоть убейте!». И слёзы ручьём хлынули из её глаз. «Женечка, солнышко моё, котёночек, перестань плакать, сейчас же перестань, слышишь?». Но Женька уже рыдала взахлёб, и остановить её было очень трудно. Елена Львовна взяла её за руку, в секунду отвела её в уборную, умыла, мгновенно пригладила растрепавшиеся волосы и крепко-крепко прижала к себе. «Слушай меня внимательно, Женечка, – сказала она, когда Женька совершенно успокоилась, – сейчас ты выйдешь и выступишь, главное не волнуйся, поняла?». «Но я… я боюсь!» – жалобно проронила Женька. «Ну, а ради меня, Женечка, ради папы можешь?». Ах да, папа! Он же обещал прийти на концерт. Значит, он ждёт её, Женьку. А она что же? «Ну ладно, я пойду, только, … только не уходите далеко, хорошо?». «Я не уйду, Женечка, не бойся, иди только поскорее, тебя уже ждут».

Женька вышла на сцену, встала перед микрофоном, напружинила ноги и, как только дирижёр взмахнул рукой, запела:

Где-то мокрым асфальтом блестят города,
Но по-прежнему трогает нас
Тишина, где кукушка считает года,
В самый раз и ещё про запас.
Играй, рассвет-чародей,
На флейтах ветров, на струнах дождей!
Переливами трав, перезвонами рек,
Околдовано сердце навек.

Ах, как хорошо, как дивно хорошо пела Женька! Её красивый сильный звонкий голос буквально зачаровывал зрителей. На глазах у некоторых из них даже появились слёзы. Дирижёр сделал Женьке знак рукой. Она замолчала. Дальше пел хор:

Эту тайну озёр стерегут валуны
Ходит рыба, скользя в глубине,
И качаются ночью осколки Луны
На серебряной зыбкой волне.
Играй, рассвет-чародей,
На флейтах ветров, на струнах дождей!
Переливами трав, перезвонами рек,
Околдовано сердце навек.

Женька вдохнула, выпрямилась и запела с новой силой:

Не насмотришься вдоволь, смотри не смотри,
Как туманы дымятся вдали.
И пылает роса, словно капли зари,
На зелёных ресницах земли.

И снова запел хор:

Играй, рассвет-чародей,
На флейтах ветров, на струнах дождей!
Переливами трав, перезвонами рек,
Околдовано сердце навек.

Когда песня закончилась, зал молчал. Молчал секунду, другую, третью и наконец, взорвался аплодисментами. Женька отступила от микрофона и уже хотела убежать за кулисы, но её нагнал какой-то мужчина и вручил огромный букет цветов. За мужчиной последовала тётенька, потом девочка и ещё, и ещё. Всем им Женька ласково улыбалась и кивала головой в знак благодарности…

Стоял холодный ноябрьский вечер. В Женькином дворе было темно и безлюдно. Сама Женька сидела на лавочке и с тревогой оглядывалась по сторонам. Она ждала Дашу.

Вдруг из кустов выбежали мальчишки. Они поочерёдно дёргали за хвост маленького жалобно мяукающего котёнка. Женька, очень любящая животных, не могла смотреть на это спокойно. «Перестань мучить его! – крикнула она, подбегая к одному из мальчишек и хватая его за руку. Но тот только злорадно рассмеялся. И тогда Женька в порыве возмущения сильно укусила хулигана за руку, держащую котёнка. Мальчишка зашипел и, бросив кота Женьке под ноги, вместе со своим товарищем скрылся. Женька взяла котёнка на руки, прижала к себе и нежно-нежно погладила его пушистую шёрстку. «Бедненький! Как тяжело тебе должно быть живётся! Вот и мне тоже очень плохо без папы. Его уже целый месяц нет дома, и неизвестно, когда ещё он вернётся».

Вдруг на углу дома мелькнула чья-то тень. Женька опустила котёнка на землю и с криком: «Даша, наконец-то!» побежала навстречу сестре.

В тот же миг чьи-то цепкие пальцы крепко ухватили её за воротник. «Ага, попалась беспризорница, теперь ты от меня не убежишь!». Женька быстро подняла голову. Перед ней стояла Марья Ивановна, мать того самого мальчика, которого Женька укусила. Марья Ивановна была злая, жестокосердная и всех детей, кроме своего Феденьки, считала кошмарными. Марья Ивановна уже хотела Женьке, как следует, надрать уши. Однако не успела, потому что к дому уже бежала Даша.

С трудом подняла Даша на следующее утро Женьку с постели («Вставай, родная, скорее, опоздаешь в школу!»). Умыла, причесала и повела завтракать.

На завтрак была манная каша, увидев которую Женька открыто заявила, что она уж лучше пойдёт в школу голодная, чем будет давиться сейчас этой противной манкой. Даша тяжело вздохнула. Она знала, что уговорами Женьку не возьмёшь, ругать её не хотелось, и поэтому она сделала то, что делают обычно мамы, когда их маленькие дети не хотят кушать сами. Она взяла ложку, набрала в неё каши и вылила её Женьке в рот. Потом ещё раз набрала и ещё раз вылила, приговаривая при этом: «Одну ложечку за папу, другую за Дашу, а третью за себя». Это было так смешно, что Женька не выдержала и фыркнула. Каша выплеснулась у неё изо рта, потекла по одежде и запачкала Дашино платье. «Фу, какая ты несносная! – рассердилась Даша и вылила Женьке в рот последнюю ложку, – иди живо умойся и одевай школьную форму. Или, может, мне тебя ещё и одеть?». «Одевай, – всё ещё смеясь, согласилась Женька, – у тебя это хорошо получается!». Даша одела Женьку, обула, надела на плечо сумку с учебниками, перекрестила, поцеловала и проводила до самой школы.

Домой Женька вернулась поздно и сразу же на пороге раскрыла дневник. В дневнике стояла жирная двойка. Даша не стала ругать её (бесполезно!), а велела сегодня же выучить словарные слова и все правила, которые проходили на уроках (двойку поставили по русскому языку). Сказала таким тоном, что Женька не посмела ослушаться и сделала всё и сразу, за что потом получила целую плитку шоколада.

Дни шли за днями, недели за неделями, а папа всё не возвращался. Даша скучала без папы и ждала его приезда. Женька, конечно, тоже скучала, только не так сильно. И вовсе не потому, что любила его меньше. Нет! Просто у неё не было времени. То она на занятиях у Елены Львовны, то в школе, то на улице с друзьями-мальчишками, то ещё где-нибудь. Даша заметила, кстати, что Елена Львовна как-то особенно сильно привязалась к Женьке за это время. Да и сам отец всё чаще говорил Даше по секрету, что хочет жениться на этой честной, доброй, молодой женщине, почти девушке, которая уж точно сможет привести в чувство его «мальчишку».

В общем, без папы Женька не очень-то и скучала, если не считать тех дней, когда на улице шёл дождь, и гулять было нельзя.

Но вернёмся к Даше. Даша очень любила свою проказницу-сестрицу и очень тревожилась, когда Женька не вовремя приходила домой. А такое случалось в последнее время довольно часто. Но ещё больше волновалась Даша, если Женька приходила в разорванной одежде, взлохмаченная, с синяками и глубокими ссадинами. Страшнее всего было то, что Женька молчала. А когда Даша начинала расспрашивать её о том, что случилось, она придумывала такие фантастические истории, что просто невозможно было не рассмеяться.

И всё-таки, Даша волновалась, сильно волновалась. Сердце её предчувствовало беду. А Женька молчала.

Даша не могла знать и видеть всего происходящего. Не видела она, например, того как Федька мучил животных (это было его излюбленным занятием), не видела и не слышала того, как кричала, как дралась с Федькой Женька, желая защитить бедную кошку или собаку. И того не видела Даша, как Федькины друзья, которые были на два, три года старше Женьки, издевались над ней, обзывали и вынуждали вступать с ними в драку. А Женька всё молчала.

Наконец, наступил долгожданный день папиного приезда. В этот день, Даша была уверена, Женька придёт гораздо раньше обычного. Но прошло восемь часов, девять, Женьки не было. Тогда Даша решила ей позвонить. Но и на звонок Женька не ответила. Десять, одиннадцать, а Женька всё не приходила. Даша сильно волновалась. Она не могла ни есть, ни спать. Всё сидела у окна и до боли в глазах всматривалась в темноту. Женечка, миленькая, родная, возвращайся домой, скоро папа приедет, возвращайся! Женьки не было. О, как хотелось Даше выбежать из дома и пойти на поиски пропавшей сестрицы! Но скоро должен приехать папа. Что он подумает, если не увидит никого дома? Нет, нет, надо остаться. Надо ждать. Даша встала на колени перед иконой и начала молиться.

В дверь постучали. Даша бросилась открывать. На пороге стояла Марья Ивановна. Лицо у неё было бледное. В глазах слёзы. «Марья Ивановна! – Даша схватила её за руку, – умоляю вас, умоляю, скажите, где Женька?». И, словно сквозь сон, словно откуда-то издалека, услышала ответ: «Драка была на улице.… С Федиными пацанами она дралась … из-за щенка какого-то.… С начала всё хорошо было, а потом… Федька-то мой толкнул её, а остальные навалились… Она, голубка моя, не устояла, пошатнулась, упала… и головой о камень со всего маху… – Марья Ивановна утёрла слёзы, – я к ней подбежала.… А она, бедняжечка, еле дышит. Я, понятное дело, скорую помощь вызвала.… В реанимацию её повезли. О, Господи, хоть бы она осталась жива!». В это время дверь отворилась, и в квартиру вошёл папа…

В отделении реанимации было темно и тихо. В палате тоже было тихо. У крайней от стены кровати стояли два врача в белых халатах и шапочках. Мужчина и женщина. На кровати лежала девочка лет девяти с туго обмотанной бинтами головой и плотно закрытыми глазами. «Плохо дело, Ангелина Степановна, – сказал мужчина, обращаясь к своей помощнице, – операция была тяжёлая, не выживет ребёнок!». «Но этого не может быть!». Ангелина Степановна опустилась возле кровати на колени, взяла больную за руку и крепко сжала её пальцы. «Давай, Женечка, золотце моё, постарайся!». «Один шанс из ста» – тихо сказал мужчина. «Ты сможешь, Женечка, я знаю, ты сможешь. Открывай глазки и посмотри на меня. Ну, солнышко, давай, ещё совсем чуть-чуть, Ну же…». Женька застонала и открыла глаза. Ангелина Степановна облегчённо вздохнула: «Умница ты моя!». Мужчина ласково улыбнулся: «Слава Богу. Теперь всё будет хорошо!».

Через три дня Женьку из реанимации перевели в общую палату. Все эти три дня Женька благополучно проспала, а когда проснулась, почувствовала себя превосходно.

Некоторое время она пыталась вспомнить, как и почему оказалась в больнице. Однако ничего, кроме того, что гуляла с друзьями и отбирала у Федьки измученного им же щенка, вспомнить не могла.

Но зато отлично припомнила другое. Однажды она вместе с подружками Верой и Наташей играла во что-то такое, после чего все трое сильно перепачкались. Настала пора идти домой. Вера и Наташа заявили в один голос, что в таком виде они домой не пойдут, боятся родителей. Женьке стало жалко подружек, и она предложила им пойти к ней домой. Те не согласились. «У тебя дома Даша отругает, вдруг она такая же, как наши сёстры». Так они и стояли бы на улице, если бы Даша не вышла из дома. Даша очень тщательно отмыла всех троих, расчесала, дала пирожков с повидлом и только после этого отпустила Веру с Наташей по домам. «Ну и сестра у тебя! – с восхищением сказала Вера, когда они вышли из подъезда, – прямо – таки золотая!». «Да, – поддержала её Наташа, – повезло же тебе!».

Или вот ещё что. Как-то сидела Женька за учебником математики и решала задачу. Задача не решалась, отчего сильно разболелась голова. В комнату вошёл папа. «Почему задачу не решаешь?». «Не могу я её решить!». «А ты подумай хорошенько и реши». «Я не могу думать, когда у меня болит голова!». «Лентяйка ты, дорогая!», сказал папа, оделся и пошёл на работу. «Чтобы когда я приду, всё было сделано!». Женька заплакала и побежала к Даше. Даша поцеловала Женьку, дала ей выпить сладкого киселя и уложила в постель. Женька тут же уснула, а когда проснулась, решила не только задачу, но ещё и сложные примеры.

Потом Женька снова провалилась в сон, а когда проснулась, рядом с ней сидел папа. Женька забралась папе на колени и крепко обхватила руками его шею. «Как же я по тебе скучала!». «Скучала?». «Очень! – Женька нежно поцеловала отца, – ты меня любишь?». «Люблю. А ты меня?». «Люблю, конечно». «А почему не слушаешься? Я тебе сколько раз говорил: не дерись ты с этим Федькой. Послушалась? Нет! Ты продолжала драться до тех пор, пока не попала в реанимацию! А ведь ты даже представить себе не можешь, что было бы с нами если бы…». Женька поняла, что хочет сказать папа, и ей стало страшно. «Папочка не надо».

Папа крепко прижал Женьку к себе. «Обещай мне, что больше не будешь влезать в драки». Женька тяжело вздохнула. «Я не могу обещать тебе этого потому, что не знаю, выполню или нет». «Эх, Женька! – папа крепко её поцеловал, – а как в школе-то дела?». «Неважно, – честно призналась Женька». «Даша, наверное, ругает?». «Нет. Она только говорит, что я непутёвая». «Это она правильно говорит, – папа улыбнулся, – да, кстати, я должен тебе кое-что сказать. Ты слушаешь меня?». «Слушаю, папочка, говори». «Дело в том, Женька, что я в скором времени женюсь, и у тебя будет мама. Ты рада, доченька?». «Мама?– от этих его слов Женька как будто очнулась, – но это не мама, это мачеха!». «Да, ну и что?». «А то папа, что мачехи все злые и вредные». «И совсем не все». «Все, все – Женька помолчала, потом добавила, – ты, конечно, можешь жениться. Только имей ввиду, я эту мачеху не то, что в квартиру, даже в дом не пущу!». «Бессовестная! – тихо и даже как-то жалобно сказал отец, – ну неужели ты думаешь, что я могу взять в жёны какую-нибудь злюку, а, Женька?». Женька заплакала. «Всё равно! – повторяла она сквозь слёзы, – всё равно я прогоню её!».

В палату вошла Елена Львовна «Женечка, солнышко моё, что случилось?». Но Женька даже не обратила на неё внимания. В след за Еленой Львовной в палату вошла Даша. Она подошла к кровати, проговорила, улыбаясь: «Ох, уж эта Женька!», присела на корточки и протянула сестре руки. «Иди ко мне, моя девочка!». Всё ещё не переставая рыдать, Женька ухватилась за Дашины плечи, и тут же оказалась у неё на коленях. «Обидели мою хорошую, ай, обидели! – Даша крепко поцеловала Женьку, – ну, всё, всё, Женечка, не плачь. Я тебе печеньице дам, хочешь?». «Шоколадку хочу!». Даша присела на край кровати, достала из сумки шоколадку, развернула её, отломила кусочек, и положила Женьке в рот. Женька пожевала, проглотила и как-то сразу успокоилась. Елена Львовна зачем-то вышла из палаты «Послушай, Даша, – Женька прижалась к сестре и просительно заглянула ей в глаза, – ты ведь прогонишь мачеху, правда?». «Обязательно. Только сначала ты должна, всё-таки, её увидеть. Готова?». «Да». «Ну, тогда раз, два, три!». Женька уткнулась носом Даше в плечо и затаила дыхание. Она услышала, как отворилась дверь палаты. «Ну, поворачивайся!» – приказала Даша. Женька сделала над собой невероятное усилие и повернулась. Перед ней стояла Елена Львовна. Несколько минут Женька остолбенело глядела на Дашу, пытаясь понять, что это: шутка или случайность? «Ну что, – шёпотом спросила Даша, – прогонять?». Женька взглянула на Елену Львовну и вдруг весело и непринуждённо рассмеялась. И не только она. Смеялся папа, смеялась Даша, смеялась и сама Елена Львовна. Отсмеявшись, Женька бросилась в объятия Елены Львовны. Ох, уж эта Женька! Елена Львовна подхватила её на руки, крепко прижала к себе «Доченька моя!». И всем стало радостно.

«Мама, мама, я пойду, погуляю, ладно?». «Иди, Женечка только недолго, скоро совсем стемнеет». Женька выбежала во двор и почти сразу увидела Федьку с дружками. «Привет, пацаны, чего это вы тут делаете?». «Да так. Опыты ставим» – ответил кто-то. «Как? Опять?». Женька бесцеремонно ворвалась в круг. Прямо перед ней на земле лежал на спинке большой чёрный жук. «Ах, бессовестные!». Женька опустилась на колени, осторожно взяла жука двумя пальцами и поставила на лапки. «Беги, жучок!» «Не имеешь права! – кричал Федька, – это наш жук!». Пока спорили, жук времени не терял и уполз довольно далеко. Федька поспешил ним и не заметил лежавшего на дороге камня, споткнулся, упал и тут же ухватился за ногу. Ему было очень больно. Даже слёзы на глазах выступили. Увидев эти слёзы, остальные мальчишки так и покатились со смеху. «Девчонка, девчонка!» – закричали они и, гримасничая, убежали. Федька застонал. Женька протянула ему руку. «Вставай, горе-мучитель!». Федька встал, доковылял до лавки, сел и опять застонал. «Ну, чего стонешь-то, больно?». «Больно!». «А жуку, думаешь, не больно было?». «Иди ты!» – отмахнулся Федька. Женька обняла его за плечи, погладила по голове: «Потерпи, скоро пройдёт». «Иди ты!» – снова сказал Федька. «Сейчас реветь будешь» – предупредила Женька. «Сама ты реветь будешь, понятно?» – огрызнулся Федька и замахнулся на Женьку. Женька ловко перехватила его руку. «В больнице лежать ужасно скучно и мне это, знаешь ли, уже надоело». «Дура!» – совершенно разозлившись, закричал Федька. «Ладно, ударь, если тебе это поможет», – разрешила Женька. Федька рванулся с лавки. Но тут же вскрикнул и поневоле ухватился за Женькину руку. Женька усадила его обратно. Федька отвернулся от неё и закусил губы. «Ух, сейчас разревёшься!» – сказала Женька. И Федька действительно разревелся. Он ревел долго и громко. Наконец, успокоился. «Прости меня, Женька, ладно, за всё, за всё!». «А живые существа обижать не будешь?». «Не буду. Обещаю!». «Ну, тогда мир!» и они крепко пожали друг другу руки.

А на небе тем временем одна за другой уже зажигались яркие звёзды. Из-за туч выплыла круглая блестящая луна. Было тихо вокруг, и только где-то далеко-далеко шуршали по асфальту шины.


Ох уж эта Женька! Часть 3. Женька и её команда

Никто не решился оставить свой комментарий.
Будьте первым, поделитесь мнением с остальными.
avatar